На «Белшине» трудится около 40 человек, участвовавших в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. В числе таких, призванных на «линию огня», был и Вячеслав БРУШКОВ – газоэлектросварщик каландрового цеха завода массовых шин. Сегодня он вспоминает события, свидетелем и участником которых был двадцать семь лет назад.

– Я тогда работал газоэлектросварщиком на меховой фабрике. Об аварии узнал как и все, через несколько дней. Тогда мне было за тридцать, и незадолго до этого родился второй сын.

А потом пришла повестка из военкомата. Там нас никто особо «не просвещал» и не уговаривал. Просто сказали, что такого-то числа необходимо явиться для отправки в Чернобыльскую зону. И пригрозили, что в случае неявки будет возбуждено уголовное дело. Может быть, это были ничем не подкрепленные угрозы, но никто ослушаться не решился. К тому же нам еще дали расписаться о том, что мы знаем о последствиях.

Когда нас привезли в зону, то там мы жили в палатках километрах в 25-ти от реактора. Видели даже черный дым над АЭС. Хорошо были видны и вертолеты, сбрасывавшие прямо в реактор мешки со свинцом. Вода была привозная. Рядом с нами стояли военные, кажется, из Ростова.

О том, что вокруг повышенная радиация, ходили слухи, была и официальная информация. Но мы считали, что у нас доза излучения невысокая, потому что где-то на территории республики, как до нас доходили слухи, «садили» радиоактивные облака. Вот там, мол, настоящая радиация, а у нас почти все благополучно.

Я в зоне находился около двух месяцев. За это время мы от Днепра подвели водовод в ряд деревень. Вода предназначалась для обеззараживания. Длина водовода в общей сложности составила, думаю, больше 100 километров.

Перед отъездом всем измерили уровень радиоактивной зараженности, и у меня в районе щитовидки было зарегистрировано отклонение. Правда, через года два все пришло в норму. Но в последующие 4 – 5 лет волосы на голове стали седыми. От друзей, с которыми работал в зоне, порой приходилось слышать – тот умер, тот болен… Правда, не знаю, Чернобыль ли был причиной болезни или смерти.

После 1986 года многое изменилось, в том числе и в моей жизни. Развалился Советский Союз, а я перешел работать на «шинный». Жаль, что чернобыльцы почти не контактируют друг с другом, не собираются на собрания.