Жаркое лето и снежная осень тревожного 86-го: мастер смены цеха ПОСиС Владимир Лялякин вспоминает о том, как участвовал в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.
«Люди здесь чудесные»
Владимир Анатольевич родился довольно далеко от Бобруйска – в селе Большой Вьяс Лунинского района Пензенской области России. Вскоре его семья переехала в Куйбышевскую область, в город Октябрьск, расположенный на живописном берегу Волги, у знаменитого Сызранского моста.
После окончания радиотехнического факультета Ульяновского политеха в 1982 году Владимир был призван на в армию. Местом службы молодого комвзвода радиотехнического батальона стал белорусский город Бобруйск.
– Самое яркое впечатление от знакомства с этой землей, с этим городом – люди. Я был впечатлен доброжелательностью, отзывчивостью, трудолюбием белорусов. Казалось бы, столько лишений довелось перенести этому народу и при этом сохранить такие качества – удивительно. Общению с бобруйчанами – приветливыми, светлыми, чудесными – за столько лет не перестал радоваться.
Деревня, которой нет
– Впервые услышал о том, что на Чернобыльской АЭС произошла авария, когда был в служебной командировке в Донецке. Об этом говорили коротко, без подробностей. Вернулся в Бобруйск, вместе со всем городом масштабно отметил Первомай… Город, да и страна, жили так, будто бы ничего не произошло.
В сентябре 1986 года Владимира Анатольевича вызвали в штаб части. Приказ был короток: «Приступить к ликвидации». Утром следующего дня он отправился в путь, конечной точкой которого было расположение войсковой части, сформированной в мае специально для работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
– С сентября наша часть располагалась в деревне Савиничи Климовичского района Могилевской области. Не ищите ее на карте – не найдете. Савиничи – одна из наиболее пострадавших от аварии деревень, в 1991 году она была полностью отселена, а в 2010-м официально перестала существовать. В Беларуси много таких населенных пунктов…
Подразделение, в которое направили Владимира, было инженерно-дорожным батальоном. Задача, доведенная ему – дезактивация местности, снятие верхнего слоя грунта и захоронение его в могильниках. Этим занимались около 300 человек личного состава, около 100 единиц техники.
«Красная рыба» надоела
– Вскоре после прибытия на место я ощутил сухость во рту, головокружение. Но человек такое существо: быстро ко всему привыкает. Вскоре никто на эти симптомы не обращал внимания. Водители, которые управляли техникой, не надевали средств защиты – в кабине было очень жарко. Да что защита: бойцы ели фрукты, созревшие в садах.
Личный состав части, которой был присвоен номер 74459, полностью состоял из бойцов и офицеров, призванных из запаса.
– Все взрослые люди, поэтому вопросов по дисциплине не возникало. В палаточном лагере, разбитом на окраине деревни, быт был обустроен отлично: в каждой палатке печки, лежаки вместо коек. Кормили нас отменно, усиленным пайком. Помню, продсклад был в дощатом сарае: оторви доску – бери что хочешь, но при этом ни одного ящика, ни одной банки не пропало. Возле склада стояли ящики с «красной рыбой» – так шутники называли кильку в томатном соусе. Есть ее никто не хотел…
Приказано сжечь
28 октября работы были закончены. Часть техники убыла на место своим ходом, часть – погружена на эшелон и отправлена в Бобруйск.
– Летнюю жару сменила непривычно холодная осень, мороз вдарил еще в октябре, снег пошел. А люди ведь призвались в мае, прибыли в летней одежке. Разрешение доехать до Витебска в армейских бушлатах – тех, в которых служили, «пропитанных» радиацией – было согласовано на высоком уровне. Взамен парни дали подписку о том, что обязуются эти вещи сжечь. Не знаю, насколько деревенские ребята смогли противостоять соблазну оставить себе полезную в хозяйстве вещь.
Каковы будут последствия нашей «командировки» для здоровья, тогда не думали. Многие потом обзавелись болячками. У меня с тех пор проблемы с эндокринной системой. Гораздо хуже дела были у парней-вертолетчиков, которые летали над реактором, сбрасывали в него емкости со спецраствором: они хлебнули радиации больше. Да о чем говорить: раньше у нас на «Белшине» довольно много работало ликвидаторов, даже в нашем цехе такие были. Но с каждым годом их становится все меньше…
Андрей ЧИЖИК
Фото автора